Советы рыболову зимой Советы рыболову весной Советы рыболову летом Советы рыболову осенью Общие 

Разделы

  Основы
  Поплавочная удочка
  Спиннинг
  Спиннинг-приманки
  Донная удочка
  Нахлыст
  Другие снасти
  Рыбы наших водоемов
  Семейства рыб
  Наука ихтиология
  Рыбацкая кухня
  Техника безопасности
  Первая помощь
  Видео
  Статьи о рыбалке
  Разное




Рубрики

  Отчеты о рыбалке
  Календарь рыболова
  Мастерская рыбака
  Вопрос - Ответ
  Стихи про рыбалку
  Болезни рыб
  Насадки
  Эхолоты
  GPS приемники
 

клев в октябрьском районе



Тривіальність еволюційної епістемології Карла Поппера




Вместе с тем исключительно важно, конечно, чтобы знание в субъективном смысле также распространялось среди людей - вместе со знанием о том, как мало мы знаем. Самое невероятное, что мы знаем о человеческом разуме, о жизни, об эволюции и умственном росте, - это взаимодействие, обратная связь - "я - тебе, ты - мне" между миром 2 и миром 3, между нашим умственным ростом и ростом объективного мира 3, который представляет собой результат нашей предприимчивости, наших талантов и способностей и который дает нам возможность выйти за пределы самих себя. Вот эта самотрансцендентность, этот выход за пределы самих себя и кажется мне самым важным фактом всей жизни и всей эволюции: Статья взята из сборника - "Эволюционная эпистемология и логика социальных наук: Карл Поппер и его критики. Эволюционная эпистемология Карл Р. Введение Эпистемология - английский термин, обозначающий теорию познания, прежде всего научного познания. Сформулируем это кратко и просто в виде двух следующих тезисов. Этот первый тезис почти тривиален. Мой второй тезис, возможно, несколько менее тривиален. Поппер подчеркивает роль "специфически человеческого языка", который позволяет вывести теоретическое знание за пределы человеческого организма, работать с теорией, как с объектом, критически осмысливать и при необходимости отбраковывать её [1]. Материал из Википедии — свободной энциклопедии. Попперу , можно представить в виде следующей схемы: Проблема P 1 порождает попытки решить её с помощью пробных теорий tentative theories ТТ. Эти теории подвергаются критическому процессу устранения ошибок error elimination ЕЕ. Но к проблеме взаимоопределения языка и науки мы еще вернемся. Это — дарвинистский процесс. Теории становятся лучше приспособленными благодаря естественному отбору. Они дают нам все лучшую и лучшую информацию о действительности. Хочется отметить, что с логической стороны первое предложение второго тезиса также тавтологично. И высказывание, что эволюция направлена в сторону улучшения чего-либо, не несет содержательной информации. Можно конечно свести смысл этого тезиса к высказыванию, что наука развивается. Но утверждение, что наука развивается, в эпистемологии можно рассматривать в качестве аксиоматического.

Это развитие заложено в самом определении науки, как социальной сферы, в которой происходит формализация и накопление знаний. А проблема возможности и необходимости самого этого развития должна решаться за пределами теории познания, в ходе рассмотрения общего процесса эволюции социальной системы. Теперь обратимся к основной посылке второго тезиса. Воспроизведем возможный ход мысли Поппера: Несмотря на явную сомнительность логической цепочки, попробуем проанализировать возможное место естественного отбора в эпистемологии.

  • Клев будет в барнауле
  • Рыболовные приманки на хищника
  • Два твистера по цене одного кфс
  • Воблеры для троллинга для ладоги
  • И так, если даже и рассматривать процесс развития науки с точки зрения отбора, то в большей степени этот отбор похож на искусственный, чем на естественный. То есть теории сами по себе не взаимодействуют ни между собой, ни с внешней средой, а отбор по определенным критериям осуществляет человек. В подтверждение этому можно заметить, что на критерии отбора часто влияли не только сугубо научные основания, но и политика или субъективные заблуждения авторитетных ученых. Также, возникает сомнение в правомерности глобального использования принципа отбора в эпистемологии, учитывая то, что ни дарвинистская теория естественного отбора, ни опыт искусственного отбора не могут на сегодняшний день разрешить загадку возникновения новых видов. А ведь именно проблемы, связанные с самой возможностью возникновения новых знаний новых гипотез и теорий , стоят на первом месте в теории познания, а не трудности с выбором одной лучшей теории из нескольких. Было бы слишком сильным упрощением мыслить эпистемологию, как науку, призванную лишь помогать разрешать научные споры. А ведь именно к этому и сводит ее постановка принципа отбора естественного или искусственного в качестве главного методологического инструмента. И если в биологической эволюции в качестве движущего начала мы еще можем предполагать случайные мутации генов и естественный отбор положительных результатов хотя и не понятно, как это может привести к возникновению новых видов , то вряд ли научно продуктивно будет сводить процесс появления новой идеи к случайному перебору возможных вариантов разумных высказываний в голове ученого. Более того, развитие науки, как процесс появления все новых и новых теорий в малой степени похож на эволюционное движение в смысле дарвинисткой теории последовательного приспособления видов к окружающей среде путем незначительных мутаций и естественного отбора. В науке мы чаще наблюдаем не постепенное развитие тех или иных параметров теории в ходе отбора лучших решений из случайного спектра , а внезапное, революционное появление новых теорий, принципиально отличных от всех имеющихся до этого. Так было и с теорией гравитации Ньютона, и с теорий относительности, с квантовой механикой, и с самой теорий Дарвина. И эти революционные скачки в науке, как и возникновение новых видов в биологии, не могут быть объяснены с позиции какого-либо отбора. Анализируя научное познание с позиции естественного отбора невозможно ответить и на вопрос: Для эволюционной эпистемологии научная теория — это неизвестно откуда взявшийся черный ящик, на вход которого подается проблема, а на выходе получается ответ.

    Чем больше правильных ответов, тем лучше теория. А само соотношения теории и реальных процессов, которые она описывает, остается вне научного рассмотрения. Для уяснения реального места принципа отбора при изучении социальных феноменов, можно попробовать применить его к сфере искусства. Например, использовать для анализа жизни художественных произведений. Можно и подробно изучить, как поэт перебирает слова, а композитор ноты, прийти к выводу, что таким способом он достигает лучшего результата. Open Court Publishing Co. A Study of the Development and Meaning of Thought, or Genetic Logic. Это позволяет нам отбросить некоторые из наших конкурирующих гипотез. Рассматриваемая в этом свете жизнь есть решение проблем и совершение открытий — открытий новых фактов, новых возможностей путем опробования trying out возможностей, порождаемых в нашем воображении. На человеческом уровне это опробование производится почти всецело в третьем мире путем попыток изобразить более или менее успешно в теориях этого третьего мира наш первый мир и, возможно, наш второй мир, путем стремления приблизиться к истине — к истине более полной, более совершенной, более интересной, логически более строгой и более соответствующей релевантной нашим проблемам. Карл Поппер внёс большой вклад в разработку принципов научного познания и стал основоположником критического реализма. В своих трудах Поппер опирался на концепцию истины Альфреда Тарского. Он считал, что истина объективна, а знание носит предположительный характер, может быть подвержено ошибкам и должно постоянно пересматриваться принцип фаллибилизма [2][4][7]. Критический реализм появился как попытка Поппера решить философские проблемы демаркации отделение научного знания от ненаучного и индукции допустимость индуктивных суждений из опыта.

    Реферати українською

    Поппер был знаком с решением проблемы демаркации членами Венского кружка представители логического эмпиризма — верификационизмом, согласно которому смысл имеют лишь проверяемые или верифицируемые суждения. В противовес этому принципу Поппер выдвинул принцип фальсификационизма, согласно которому теория является научной, если существует методологическая возможность её опровержения путём постановки того или иного эксперимента, даже если такой эксперимент ещё не был поставлен. Проблему индукции, сформулированную Юмом, пытался решить ещё И. Оно теперь может использоваться животным, выражающим свое внутреннее состояние, как сигнал и, таким образом, изменяет свою биологическую функцию с выражения на сигнализацию, даже на сознательную сигнализацию. До сих пор у нас было два эволюционных уровня: Третий эволюционный уровень Бюлера - уровень человеческого языка. Согласно Бюлеру, человеческий язык и только человеческий язык вводит в функции языка нечто революционно новое: Такое описание может быть описанием положения дел в настоящее время, в тот момент, когда это положение дел описывается, например "наши друзья входят"; или описанием положения дел, не имеющего никакого отношения к настоящему времени, например "мой шурин умер 13 лет назад"; или, наконец, описанием положения дел, которое, возможно, никогда не имело места и не будет иметь места, например "за этой горой есть другая гора - из чистого золота". Бюлер называет способность человеческого языка описывать возможные или действительные положения дел " дескриптивной репрезентативной функцией Darstellungsfunktion " человеческого языка. И он справедливо подчеркивает ее величайшее значение. Бюлер показывает, что язык никогда не теряет своей экспрессивной функции. Даже в описании, максимально лишенном эмоций, что-то от нее остается. Точно так же язык никогда не теряет своей сигнальной или коммуникативной функции. Вместе с тем ни выразительность, ни знаковый характер - способность языковых выражений служить сигналами, вызывающими реакцию - не являются специфическими для человеческого языка; не специфично для него и то, что он служит для коммуникации некоторому сообществу организмов. Специфичен для человеческого языка его дескриптивный характер. И это есть нечто новое и поистине революционное: Она может даже не существовать. Простым и в высшей степени важным вкладом Бюлера пренебрегают почти все лингвисты. Они до сих пор рассуждают так, как если бы сущность человеческого языка составляло самовыражение, или как если бы такие слова как "коммуникация", "знаковый язык" или "символический язык" в достаточной мере характеризовали человеческий язык. Но ведь знаки и символы используются и другими животными. Бюлер, конечно, никогда не утверждал, что у человеческого языка нет никаких других функций, кроме описанных им: Его можно использовать для приказов или для советов.

    еволюційна епістемологія карла поппера

    Его можно использовать, чтобы оскорблять людей, причинять им боль, пугать их. И его можно использовать, чтобы утешать людей, чтобы дать им почувствовать себя спокойно, почувствовать, что их любят. Однако на уровне человека основой всех этих употреблений языка может быть только дескриптивный язык. Легко увидеть, как развилась сигнальная функция языка после того, как у него появилась экспрессивная функция. Очень трудно, однако, понять, как из сигнальной функции могла развиться дескриптивная. Вместе с тем надо признать, что сигнальная функция может быть похожей на дескриптивную. Один характерный тревожный крик гуся может означать "ястреб! Однако есть большие различия между этими описательными тревожными криками и дескриптивным языком человека. Из-за этих различий трудно поверить, что дескриптивные человеческие языки развились из тревожных криков и других сигналов, таких как боевой клич. Следует также признать, что язык танцев у пчел во многом похож на дескриптивное употребление языка человеком. Своим танцем пчелы могут передавать информацию о направлении и расстоянии от улья до того места, где можно найти пищу, и о характере этой пищи. Вместе с тем есть одно в высшей степени важное различие между биологическими ситуациями языка пчел и человеческого языка: В противоположность этому информация, передаваемая человеческим языком, может и не быть полезной именно в данный момент. Она может вообще не быть полезной или стать полезной лишь через много лет и совсем в другой ситуации. В использовании человеческого языка есть также возможный элемент игры , который делает его столь отличным от боевых кличей, или криков при спаривании, или языка пчел. Можно объяснить естественным отбором ситуацию, когда система боевых кличей становится богаче, более дифференцированной, но в этом случае следует ожидать, что она станет и более жесткой. Однако человеческий язык, по-видимому, развивался путем, сочетавшим большое возрастание дифференциации с еще большим увеличением числа степеней свободы которые можно понимать здесь как в обыденном, так и в математическом или физическом смысле. Все это станет ясным, если мы посмотрим на один из древнейших способов употребления человеческого языка: Оба эти употребления, несомненно, имеют серьезные биологические функции.

    Однако эти функции достаточно далеки от ситуационной неотложности и жесткости боевых кличей. Наша трудность связана именно с жесткостью этих биологических сигналов как мы их можем назвать: Однако из этого тупика возможны некоторые выходы, пусть даже они представляют собой чисто умозрительные гипотезы. То, что я собираюсь сейчас сказать, - всего лишь предположения, но они могут указать на то, что могло иметь место в ходе развития человеческого языка. Игривость молодых животных , особенно млекопитающих, к которой я хочу привлечь особое внимание, поднимает грандиозные проблемы, и целый ряд прекрасных книг был посвящен этому важнейшему предмету см. Этот предмет слишком обширен и важен, чтобы входить в него здесь в деталях. Я только выскажу предположение, что он может быть ключом к проблеме развития свободы и человеческого языка, и сошлюсь лишь на некоторые недавние открытия, демонстрирующие творческий характер игривости молодых животных и ее значение для новых открытий. У Менцеля Menzel, мы можем прочесть, например, следующее о японских обезьянах: Я предполагаю, что основной фонетический аппарат человеческого языка возникает не из замкнутой системы тревожных криков или боевых кличей и тому подобных сигналов которые должны быть жесткими и могут закрепиться генетически , а из игровой болтовни матерей с младенцами или из общения в детских стайках, и что дескриптивная функция человеческого языка - его использование для описания положения дел в окружающей среде - может возникнуть из игр, в которых дети изображают кого-то make-believe plays , - так называемых "игр в представления", или "имитационных игр", и особенно из игр детей, в шутку подражающих поведению взрослых. Такие имитационные игры широко распространены среди многих млекопитающих: Это может приводить к наделению их именами, возможно - именами, имеющими цель быть описательными. Разыгрывание ролей может сопровождаться нечленораздельными звуками и болтовней и это может создать потребность в чем-то вроде описательного или объяснительного комментария. Таким путем может развиться потребность в рассказывании историй в ситуациях, в которых дескриптивный характер историй ясен с самого начала.

    Еволюційна епістемологія карла поппера

    И таким образом человеческий язык мог быть впервые изобретен детьми, играющими или разыгрывающими роли, быть может как тайный групповой язык дети до сих пор иногда изобретают такие языки. Его затем могли перенять у них матери как изобретения детенышей японских обезьян, см. Есть еще языки, в которых сохранились грамматические формы, указывающие на пол говорящего. А из рассказывания историй - или как часть его - и из описаний положений дел могли развиться объяснительный рассказ-миф, а затем и сформулированная на языке объяснительная теория. Потребность в описательном рассказе, а может быть и в пророчестве, с ее громадной биологической значимостью, могла со временем закрепиться генетически. Огромное преимущество, особенно в военном деле, обеспечиваемое наличием дескриптивного языка, создает новое селективное давление, и это, возможно, объясняет удивительно быстрый рост человеческого мозга. Жаль, что это умозрительное предположение вряд ли сможет когда-либо стать проверяемым. Даже если бы нам удалось побудить детенышей японских обезьян проделать все, о чем я сейчас говорил, это нельзя было бы считать его проверкой. Однако и без этого у него есть то преимущество, что оно рассказывает нам объяснительную историю о том, как могли обстоять дела - как мог возникнуть гибкий и описательный человеческий язык - дескриптивный язык, с самого начала открытый, способный к почти бесконечному развитию, стимулирующий воображение и ведущий к волшебным сказкам, к мифам, к объяснительным теориям и в конечном счете к "культуре". Я чувствую, что мне следует привлечь здесь внимание к истории Элен Келлер см. Popper and Eccles, Мы можем предположить, что эта потребность закодирована в ДНК вместе с многими другими предрасположениями. Животные и даже растения приобретают знания методом проб и ошибок или, точнее, методом опробования тех или иных активных движений, тех или иных априорных изобретений и устранением тех из них, которые "не подходят", которые недостаточно хорошо приспособлены.

    еволюційна епістемологія карла поппера

    Это имеет силу для амебы см. Jennings, , и это имеет силу для Эйнштейна. В чем основная разница между ними? Я думаю, что у них по-разному происходит устранение ошибок. В случае амебы любая грубая ошибка может быть устранена устранением амебы. Ясно, что в случае Эйнштейна дело обстоит не так; он знает, что будет совершать ошибки, и активно ищет их. Однако не удивительно, что большинство людей унаследовали от амебы сильное нежелание как совершать ошибки, так и признавать, что они их совершили! Тем не менее бывают исключения: Таким был Эйнштейн, и таковы большинство ученых творческого склада: Похоже, есть два типа людей: Люди первого типа мыслят догматически; люди второго типа - это те, кто научился мыслить критически. Говоря "научился", я хочу выразить свое предположение, что различие между этими двумя типами основано не на наследственности, а на обучении. Теперь я сформулирую мой пятый тезис:. В ходе эволюции человека необходимой предпосылкой критического мышления была дескриптивная функция человеческого языка: Этот важный тезис можно обосновать различными способами. Только в связи с дескриптивным языком того типа, какой описан в предыдущем разделе, возникает проблема истинности и ложности - вопрос о том, соответствует ли некоторое описание фактам. Ясно, что проблема истинности предшествует развитию критического мышления. До возникновения человеческого дескриптивного языка можно было сказать, что все теории являлись частями структуры тех организмов, которые были их носителями. Они представляли собой либо унаследованные органы, либо унаследованные или приобретенные предрасположения к определенному поведению, либо унаследованные или приобретенные неосознанные ожидания. Иначе говоря, они были неотъемлемой частью своих носителей. Для того, чтобы быть способным критиковать теорию, организм должен иметь возможность рассматривать ее как объект. Единственный известный нам способ добиться этого - сформулировать ее на дескриптивном языке, причем желательно на письменном. Таким образом, наши теории, наши предположения, испытания успешности наших попыток, совершаемых в ходе проб и ошибок, могут стать объектами, такими же как неживые или живые физические структуры.

    Они могут стать объектами критического исследования. И мы можем убивать их, не убивая их носителей. Как это ни странно, даже у самых критических мыслителей часто возникают враждебные чувства к носителям критикуемых ими теорий. Может быть, уместно будет вставить здесь краткое замечание о том, что я не считаю весьма существенной проблемой: Как было указано Ранее, я предполагаю, что нет. Основанием для меня служит то, что эти два "типа" - изобретение. Может быть и можно классифицировать реальных людей в соответствии с этой изобретенной классификацией, однако нет оснований думать, что эта классификация основана на ДНК, - во всяком случае не больше, чем считать, что любовь или нелюбовь к гольфу основана на ДНК. Или что то, что называют "коэффициентом интеллектуальности" "коэффициентом умственного развития" , действительно измеряет интеллект: Я предполагаю, что человеческий язык является продуктом человеческой изобретательности. Он есть продукт человеческого разума mind , наших умственных переживаний и предрасположений. А человеческий разум, в свою очередь, является продуктом своих продуктов: Особенно важным эффектом обратной связи, упомянутым ранее, является предрасположение изобретать аргументы, приводить основания для принятия некоторого рассказа как истинного или для отвержения его как ложного. Другим очень важным эффектом обратной связи явилось изобретение ряда натуральных чисел. Сначала идут двойственное 5 и множественное числа: Затем числа до 5; затем числа до 10 и до А затем идет изобретение принципа, согласно которому мы можем продолжить любой ряд чисел, прибавляя единицу, то есть принципа "следующего" - принципа построения для каждого заданного числа следующего за ним числа. Каждый такой шаг есть языковое новшество, изобретение. Новшество это языковое, и оно совершенно отлично от счета когда, например, пастух вырезает на посохе зарубку каждый раз, когда мимо проходит овца. Каждый такой шаг изменяет наш разум - нашу умственную картину мира, наше сознание. Таким образом, существует обратная связь, взаимодействие между нашим языком и нашим разумом.

    Карл Поппер

    И по мере роста нашего языка и нашего разума мы начинаем больше видеть в нашем мире. Язык работает как прожектор: Поэтому язык не только взаимодействует с нашим разумом, он помогает нам увидеть вещи и возможности, которых без него мы никогда бы не могли увидеть. Я предполагаю, что самые ранние изобретения, такие как разжигание и поддержание огня и - гораздо позднее - изобретение колеса неизвестного многим народам высокой культуры , были сделаны с помощью языка: Без языка можно отождествить только биологические ситуации, на которые мы реагируем одинаковым образом пища, опасность и т. Есть по крайней мере один хороший аргумент в пользу предположения, что дескриптивный язык гораздо старше, чем умение поддерживать огонь: Лишение языка оказывает на них даже физическое воздействие, быть может, худшее, чем лишение какого-либо витамина, не говоря уже о сокрушительном умственном воздействии. Дети, лишенные языка, умственно ненормальны. Лишение же огня никого не делает нечеловеком, по крайней мере в условиях теплого климата. Собственно говоря, владение языком и прямохождение, по-видимому, единственные навыки, жизненно важные для нас.

    еволюційна епістемологія карла поппера

    Они, несомненно, имеют генетическую основу; и тот, и другой активно усваиваются маленькими детьми - в основном по их собственной инициативе - почти в любом социальном окружении.




  • Как ловить на ятер видео
  • Музей подводная лодка в кронштадте
  • Мепс на щуку весной






  • Нравится сайт? Поделись с другом!